Как я стал христианином

Статьи, Путь христианина, Лонгриды

У меня приход к Богу произошел довольно неожиданно, ведь к вере я сам по себе не стремился, рос и воспитывался в обычной советской семье, в которой никаких религиозных традиций не было, в церковь никто не ходил. У меня даже не было верующих бабушек или дедушек, как у многих. Хотя, если копнуть родословную, в нем можно найти серьезных верующих, и я с ними никак не сталкивался. Если, например, наступала Пасха или Рождество, то одна из бабушек была зачинщиком упоминаний об этих событиях. Хотя она мне даже не приходилась родной, это вторая жена моего дедушки. Конечно, никто не рассказывал о содержании библейских историй — просто пеклись пасхи, готовились какие-то другие традиционные блюда, дальше этого не шло, в церковь никто не ходил даже на праздники.

Когда я вернулся из армии, то с сожалением заметил, что я не изменился, а вот мои друзья очень поменялись, произошел разрыв в интересах, поэтому я выпал из привычного круга общения. Именно это стало стимулировать размышления о жизни. К тому же с одним другом еще со школы мы восхищались фантастикой и пытались что-то вместе писать. Причем если в школьные годы я развлекал этим друзей, то, сейчас захотелось написать что-то более серьезное, чтобы даже можно было опубликоваться. Мы работали с ним следующим образом: писал я, а он выступал в роли критика или идейного вдохновителя. Как-то я ему читал очередную порцию текста, а он говорит: «В целом, оно ничего, но смотри – у тебя происшествия с приключениями, приключения за приключениями, а никакого стержня нет». Я ответил: «Дай мне две недели, и я найду какой-то смысл для этого произведения». Две недели прошло, я ничего не нашел – что бы мне не приходило в голову, это уже было у кого из писателей, а мне, хотелось чего-то оригинального. Потом еще две недели, еще две недели… Это дело заглохло, я понял, что дальше писать не могу, потому что все не то. Мечты большие, а в реальности – ничего не могу придумать. Размышления над смыслом этого литературного произведения плавно перешли к размышлениям о смысле моей собственной жизни. Я понял, что в ней нет ничего уникального, сплошная банальность. Меня это очень задело: я не хотел провести остаток дней в числе серой массы, так, чтобы в моем бытии не произошло ничего яркого. Решил представить своё будущее – как бы могла развиваться моя жизнь. Однако какие бы варианты я не рассматривал, все упиралось в место на кладбище. И это притом, что идея Бога была мне чужой. Само слово «Бог» было в моей лексике только в виде пословиц и поговорок — «Не дай Бог», «Слава Богу», и все, без всякого осознания, что за этим стоит. Как бы я не крутил-вертел, а выхода нет – если я хорошо проживу жизнь, то и хорошо, а если моя жизнь не сложится? Получается, что несколько десятков лет я буду мучиться и страдать, а все закончится тем же. Встал резонный вопрос: если существование станет очень сложным, то не проще ли его просто «выключить»? Действительно, меня посещали мысли о самоубийстве, причем трезвые, не от боли или отчаяния, несчастной любви и т. п. 

Личный опыт, Спорный вопрос, Проповедь

Какая-то глобальная бессмысленность тяготила. Зачем все это? Вот пока интересно, живи, а станет невыносимо, выключи всё, как телевизор. Это примерно как те лозунги на Западе в 50-60-е: «живи быстро, умри молодым». Я был молодым, и эта идея во мне нашла отклик, но от этого стало как-то не по себе. Потом случилось так, что все друзья разъехались из Киева, я остался один, делать нечего…

Здесь стоит рассказать короткую предысторию: это был 1989 год, или 1990-й, у людей появился доступ к Библии. И вот моя тетя, выстояв очередь во Владимирском соборе, приобрела у митрополита Филарета такую православную Библию зеленого цвета. Я уже слышал, что такая книга есть, поэтому брал у нее иногда почитать. Я смотрел на Писание глазами неверующего человека, к тому же ценителя фантастики, и видел в ней все, что угодно – даже до контакта с внеземными цивилизациями. Мне действительно нравились некоторые вещи, хотя я читал ее не очень глубоко – по диагонали, но что-то осело во мне. И вот я иду по Киеву, скучаю, заняться нечем, и вдруг вижу объявление о том, что под Аркой Дружбы Народов состоится встреча с каким-то американским проповедником. Хотя меня больше заинтересовала приписка о том, что желающие получат бесплатно литературу. Ну чего бы без денег не почитать чего интересного? Так я пошел туда просто ради развлечения. Но вот уже там, на месте я услышал впервые очень ясную, понятную, хорошую проповедь. Я ее помню до сих пор.

Меня поразила одна вещь: для меня до сих пор загадка, как так быстро переключилось мое сознание – у меня даже не возникло вопроса: есть Бог или Его нет!? Кстати, я того американца нашел, и написал ему письмо: «Спасибо, что когда-то вы приезжали в Киев». Его зовут Джерри Барнард (Jerry Bernard).

После проповеди я понял, что Бог есть, и Он меня ищет, но не для того, чтобы прибить тапком как таракана, а для того, чтобы сделать меня объектом своей любви, заботы и внимания.

На меня это произвело сильное впечатление, ведь я интересовался фантастикой, астрономией, любил летом за городом смотреть на открытое небо, представлять все безграничные масштабы Вселенной, понимал, насколько ничтожна наша солнечная система, галактика, Земля и тем более я на этой планете… А тут оказывается, что Тот, Кто создал этот мир, неравнодушен ко мне! К чему бы это? Ему что, нечем заняться? Есть же гораздо более серьезные вещи! А вот я такая мелочь в масштабах Вселенной, но выясняется, что я Ему небезразличен! Это меня, что называется, пробило.

every-christian-keep-journal                                     Почему каждый христианин должен вести дневник

Получил я свою книжку — брошюрку Луиса Палау (Luis Palau), в которой речь шла о том, кто такой настоящий христианин. Вернувшись домой, я ее прочитал. Идея там закладывалась очень простая: христианин – это не тот, кто воспитывался в христианской традиции, кого крестили, или тот, кто родился в соответствующей семье, живет в определенной культуре, а тот, у кого есть взаимоотношения с Богом. Как и во многих евангелизационных брошюрках, там, в конце была молитва покаяния — первая молитва, с которой человек обращается к Богу. Но именно в этой книжечке молитва была несколько нестандартной, там было то, что я потом больше нигде не находил. Как правило, такие молитвы строятся по схеме: «Господи, прости мне мои грехи, я хочу отдать свою жизнь в Твои руки, спаси меня» … А тут еще предлагалось дать Богу обещание: «Господи, я пойду за Тобою, куда бы Ты меня ни позвал». Мне вспомнились слова, которые я прочёл в Библии: когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь, помолись Отцу твоему, Который втайне, и Он воздаст тебе явно. Я действительно закрыл дверь, встал на колени и прочитал эту молитву, без всяких слез, эмоций (я не очень эмоциональный человек). Пожалуй, со стороны это выглядело очень странно. Я ее прочитал не как магическую формулу, а вдумчиво. Настроение было примерно таким: «Знаешь, Боже, я не знаю есть ли Ты на самом деле или нет, но если Ты есть, и если то, что я услышал сегодня о Тебе – это правда, то эти слова в Твой адрес я произношу вполне серьезно и они выражают мое желание». Положил ту книжечку и лег спать.

Следующий день прошел обычно, но вот через день я стал замечать странные вещи, которые меня даже напугали – было очень чёткое, ясное, понятное осознание, ощущение, что кто-то или что-то меняет меня изнутри. Важно учесть, что Священное Писание я практически не знал, с христианами не общался, не воспитывался в христианской среде, то есть, я не знал, что такое быть христианином на практике, но я очень резко, четко и ясно начал понимать, что именно в моей жизни грех, а что не грех, что правильно, а что неправильно. Скажем так, это было какое-то обновление совести –  неожиданно она заговорила в полную силу. Так же внезапно я потерял потребность в каких-то вещах, нехороших привычках… Когда я учился в Политехе, как правило, на большой перемене мы с друзьями ходили в курилку, на этот раз я взял сигарету, прикурил, и… понял, что я не хочу её курить, и выбросил. На меня друзья посмотрели такими глазами! Ведь тогда был дефицит сигарет, их докуривали до фильтра, а здесь целыми разбрасываюсь! Но мне уже просто не хотелось, и все. Или, я чувствовал себя ужасно неудобно, когда я, допустим, ехал в трамвае, зачитался книгой, и вдруг кто-то другой, а не я бабушке место уступил. О таком у меня реально что-то болело внутри, не мог дождаться, пока вечером доберусь домой и буду умолять Господа: «Прости, что я такое натворил». На самом деле это было страшно, дело в том, что все это я хотел делать не потому, что испытывал влияние извне, было ощущение, что мной движет Кто-то изнутри. Ещё недавно я Бога вообще знать не хотел, а тут такое! Было ощущение, что у меня, наверное, едет крыша. А потом я понял  –  оказывается, несколько дней назад я Кому-то что-то сказал…

На каком языке мне беседовать с Богом?

Это был ответ! То есть Бог для меня стал реальным не тогда, когда я о Нем услышал или прочитал ту молитву, а когда Он ответил. Стало понятно, что мне надо искать кого-то, кто поможет двигаться дальше. На той встрече давали адрес библиотеки христианской литературы, она находилась в помещении, которого уже нет — его снесли, у нынешнего метро Золотые Ворота. Я туда пошел, думал: «Какая же там будет литература? Ну, Библия, ну, молитвослов какой – что там еще может быть?». Прихожу – а там два стола плотно устланы книгами, к тому же качественными. Библиотекой заведовали протестанты, там была хорошая протестантская литература.

Туда я пришел, так как не знал никакого другого адреса. Я очень быстро перечитал все, что там было, ведь это были действительно хорошие авторы – Билли Грэм, Джош Макдауэлл, Билл Брайт, Клайв Льюис. Причем это та литература, которую до сих пор советую людям, независимо от их вероисповедания.

Хотя не только книги сработали. Когда я пришел, меня встретил один человек, он спросил: «А ты верующий?», Говорю: «Ну, да». Смотрю, а у него на лице удивление. Он был из баптистской церкви, а я совсем не был похож на баптиста: накануне сбрил бороду, джинсы, куртка – типичный представитель молодежи, причем вовсе не церковной. Он спрашивает: «Ты покаялся?», Отвечаю: «Да», тогда он еще больше удивился. Я уже потом понял в чем проблема – представители этой церкви привыкли, что человек впервые обращается к Богу на церковных собраниях, при всех. Они не очень доверяли тому покаянию, которое произошло дома, один на один с Богом, они относились к такому с подозрением. Затем этот человек спросил: «А ты хотел бы изучать Библию?». А я как раз ждал, что мне кто-то это предложит, «Ну, тогда тебе сюда», – завершает он после моего согласия. Он познакомил меня с человеком, на три года старше меня – он как раз набирал свою группу. Именно в тот день должна была произойти первая встреча. План занятия там был ну очень простенький, какие-то элементарные вещи, ликбез ликбезом, но каким было мое удивление, когда открылись двери и зашел мой бывший одноклассник, с которым мы проучились в школе первые восемь лет, а потом он пошел в другую, физико-математическую. Я прекрасно понимал, что этот парень – из еврейской семьи, Игорь Шапиро, поэтому я совсем не ожидал увидеть его в христианской среде. Оказалось, что он к вере пришел месяц назад, и это стало тоже знаком и поддержкой для меня. Так я прошел серию занятий. Через некоторое время меня пригласили в церковь.

Духовная жизнь, Миссия, Книги, Богослужения

Итак, в конце августа 1990-го года я пришел к вере, где-то с сентября я начал ходить в библиотеку, читать книги, заниматься в группе, посещать богослужения, а 4 ноября я уже принял крещение, то есть все быстро развивалось.

Вскоре после этого в Киеве начала работу американская миссия «Campus Crusade for Christ» –  тогда она, в основном, работала со студентами (у нас зарегистрирована как «Украина для Христа»), они привезли в Украину фильм «Иисус» по Евангелию от Луки. Его показывали, где только можно, я помогал в этом как волонтер. После демонстрации фильма, тысячи людей через специальные анкеты изъявили желание изучать Священное Писание, узнавать больше о христианстве, а рук не хватало. Поэтому меня, новичка, попросили взять на себя группу людей, отступать было некуда. Если бы я посидел-подумал, сказал бы: «Нет-нет, слишком большая ответственность». Я ввязался в это дело, а потом подумал, что будет плохо, если я все брошу, сам себя перестану уважать. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Это было интересное время, ведь я не мог говорить людям о том, через что не прошел сам, это стало стимулом и самому двигаться в верном направлении – что-то познавать, открывать. Я очень благодарен тем людям, которые мне сразу дали понять: главное в христианстве – личные взаимоотношения с Богом. Все другие формы и традиции – это десятостепенные вещи.

Я очень благодарен Богу за то, что Он посылал мне замечательных людей, у которых можно было учиться строить отношения с Господом. Я очень рад, что они мне не навязали готовые формы. Если я молился, то не искал правильные, красивые слова, я с Богом разговаривал так, как с Отцом, как с Другом. Я читал Писание, мне также помогли правильно понять, что делать с Библией – не обязательно глотать целые разделы, книги, а можно взять понемногу, но глубоко размышлять над этим. Я старался быть искренним и не допускать никакого формализма в этих отношениях. Не могу сказать, что этого у меня всегда получалось, иногда я таки скатывался в этот формализм. Это обычная практика  –  знак того, что время двигаться дальше. Когда ты чувствуешь, что твои отношения с Богом перестают быть искренними, надо снова выходить на что-то живое. Были люди, которые действительно показывали пример – не рассказывали, а именно показали. Это были и наши, и иностранцы.

Все изменения, которые происходили в моей жизни, были очень стремительные. Хотя, обычно у людей это растягивается на годы.

Через некоторое время я понял, что не хочу становиться инженером-гидравликом, на которого учился. Я прочитал книгу Освальда Смита, который в моих глазах был великим миссионером. Для меня это до сих пор очень вдохновляющий пример канадского пастора, который почти не известен современным христианам. В годы, когда в Америке была Великая депрессия, в Канаде тоже было сложно с экономикой, одна община, которой он руководил – в ней не было миллионеров или очень состоятельных людей – собирала на миссионерское служение денег больше, чем все католики страны вместе взятые. Это человек,  реально жила верой. Он полагался на Бога в ситуациях полностью безнадежных. И жизнь показывала, что он был прав. Все другие крутили у висков, а он говорил: «Нет, будет так – и все». Человек действительно глубокий, он и сам был миссионером, пока не подорвал здоровье в различных южных странах – подхватил малярию и другие болезни, даже в Европе не мог полноценно проводить миссию из-за этого. И я понял, что тоже хочу так. Для меня возник вопрос: «Господи, хорошо вот я чувствую, что хочу стать миссионером, но если я брошу институт – как к этому отнесутся родители? Как дальше сложится моя жизнь? Ведь меня никто ни на какую работу не приглашает, никто мне ничего не обещает. Я просто чувствую такое желание и верю, что сам Бог меня к этому побуждает и вдохновляет».

starting-with-god

После одной из конференций миссии «Campus Crusade for Christ» я твёрдо решил оставить учёбу в Киевском Политехническом Институте и податься в миссионеры. Это было очень интересное время. Я перебивался случайными заработками, но был счастлив тому, что могу много времени посвящать общению с людьми в группах по изучению Библии. Через какое-то время я узнал, что «Campus Crusade for Christ» открывает центр подготовки миссионеров для бывшего Советского Союза. Я подал заявление на учёбу, таких желающих были много. Но, в конце концов, после собеседований, отобрали шесть человек и меня в том числе.

В августе 1992 года я поехал на учебу в Москву. Эта интенсивная учёба совмещалась с практическим миссионерством – мы трудились над построением христианского движения среди московских студентов. Лично я работал со студентами МГУ.Закончив учёбу, я стал преподавать в том центре, так что в Москве я задержался на три года.

Готов ли я искать путь к Богу?

В 90-м я стал членом баптистской общины, а через некоторое время решил разобраться — почему я стал баптистом, ведь есть же и другие конфессии? Правильно ли я поступил? Возможно, мне надо было стать пятидесятником, адвентистом, католиком, православным? И я стал копать. Пошел в библиотеку исторической литературы, поднял интересные книги –  протестантско-православную полемику, еще дореволюционную. На тот момент доказательства протестантов мне показались более убедительными. Я сказал: «Все верно, хорошо, что я стал баптистом». Получилось так, что о православии я сначала узнавал, читая книги протестантов, потом, уже ближе к отъезду в Москву, я начал узнавать об этой традиции уже по книжкам самих православных. Но самое интересное, что в Москве я впервые познакомился с живыми православными, не книжными или киношными.

Это произошло несколько неожиданно для меня. В Московском государственном университете, где мы работали с евангелизационной миссией, я увидел объявление: «В таком-то храме открывается лекторий». Там перечислялось немало тем, среди которых я нашел интересную для себя — о расколе церкви 1054 (а я увлекался историей Церкви). И вот я туда пришел. Это был храм Космы и Дамиана, власть только вернула его церкви после советского периода безверия, настоятель там – отец Александр Борисов.

В этой общине было немало людей из общины, недавно убитого отца Александра Меня. Это были, скажем, так, лучшие слои православия – настоящие православные, не какие-то обрядоверы… Поскольку храм только вернули церкви, там еще на первом этаже стояли типографские станки, весь пол был в мазуте, даже на колени было невозможно стать во время службы, ведь потом не отстираешься. На втором этаже была комнатка, такая чистенькая, с лавочками, – там я и сел в уголке, послушал прекрасную лекцию. На тот момент я уже был наслышан о «злых православных бабках», которые критикуют за неверное выполнение ритуалов или за неправильный одежду, поэтому старался быть тише воды и ниже травы. Когда люди начали расходиться, подумал, что тихонько пришел и тихонько пойду. Но здесь одна бабушка внезапно начала идти ко мне! И хотя под образ злой старухи она не подходила, но все же, меня это насторожило. Она стала расспрашивать: «А кто вы? Как вас зовут? Откуда? Из какой церкви?» Я врать не мог, объясняю: «Меня зовут Вячеслав, из Киева, я протестант из баптистской церкви». Думаю: «Сейчас начнется!» Она действительно меня хватает за руку: «Пойдемте, я вас отведу к батюшке!». Думаю: «Она узнала, что я протестант, поняла, что сама со мной не справится, поэтому и тянет к священнику, чтобы он меня обработал». Что же это такое? Вляпался в то, во что не хотел! Она меня подводит к отцу Александру Борисову (а он такой тихий, скромный человек), и представляет ему: «Это вот Вячеслав, наш брат из Киева». Я думаю: «Я что, ослышался? Как она меня назвала? Почему она меня не записала в «злобные сектанты» или еще куда-то? Она меня назвала братом?!» Вот этого как раз я не ожидал! Священник встретил меня тепло, благословил, сказал: «Приходите».

keeping-quiet-time-journal                                            Дневник – упражнение для послушания

Так мы с друзьями начали бегать в храм Космы и Дамиана. Причем утром мы ходили в Московскую библейскую церковь, там проповедовал замечательный американский пастор Ронни Стивенс – совсем нестандартный, он разрушал все стереотипы об американцах, очень глубокий, духовный человек. Когда он проповедовал, вся церковь сидела и конспектировала – не потому, что он им так сказал, а потому что боялись пропустить хоть слово, потом об услышанном можно было рассуждать целую неделю. А по вечерам мы бежали на вечернюю  в храм Космы и Дамиана, потому что там тоже были замечательные проповеди.

Учение, Протестантизм и православие, Молитва

В МГУ мы из кожи вон лезли, чтобы поднять христианский студенческое движение.  Организовывали разные встречи, и если к нам приходило хотя бы шестьдесят человек, то это был успех. В то же время, рядом, в соседнем корпусе, начал читать факультатив диакон Андрей Кураев. По поводу этих лекций висело буквально пара объявлений. Но чтобы попасть на его открытые лекции, в аудиторию нужно было приходить как минимум минут за сорок. Если человек заявлялся вовремя, то он туда просто не мог попасть! Причем это была большая аудитория в форме амфитеатра, и она была переполнена. Как так? Мы обходим все общежития, пытаемся что-то делать с этими студентами, но столько народу мы собрать не можем! А тут какой-то молодой диакон читает какой-то факультатив… Не без погрешностей, моему другу он, например, не понравился: «Этот диакон советских поэтов цитирует лучше, чем Библию». Тем не менее, там звучали действительно интересные вещи. Это тоже было определенным вызовом, вопросом: почему мы стараемся, но у нас так не получается, почему такой интерес к этому дремучему православию? Это сеяло во мне определенные зерна.

В общем, когда я вернулся в Киев, то был здорово заинтересован православием, и дальше копал в этом направлении, углублялся в тему, изучал богословие и историю Церкви.

В это время начали выходить серьезные книги об истории евангельско-баптистского движения. И когда я изучил свои же баптистские источники, то понял — если бы я оказался на месте тех людей, с которых началось это движение, то сделал бы все, чтобы не уйти из Православной Церкви. Особенность наших протестантов в том, что они – бывшие православные (западные протестанты – это бывшие католики). Далеко не все из них покидали православную церковь по своей воле, многих оттуда просто выдавливали. Если бы я был верующим человеком 19 века, и меня выгнали бы из церкви, конечно, я бы присоединился к протестантской общине. Но если бы не выгоняли, сделал бы все, чтобы там остаться. И я понял, что хочу вернуться назад.

Был ещё один момент. Меня всегда волновала, да и до сих пор не могу спокойно читать этот текст – 17 глава Евангелия от Иоанна, самая объёмная из записанных молитв Христа – Его слова перед самым арестом. Он молился за Своих учеников и тех, кто будет веровать в Него по слову апостолов, т. е. о всех последующих поколениях христиан. Первое, о чем Он просит: «Да будут все едино». Не вооруженным взглядом видно, что христианство вовсе не «едино», а очень разрозненное. И вот этот вопрос единства меня всегда остро беспокоил. Я долго думал: «Что я могу сделать, чтобы этого единства было больше? Как его можно восстановить?» И я решил, что ради единства сделаю конфессиональный шаг назад. Если я отношусь к евангелическо-баптистской традиции, а она вышла из православия, то я вернусь назад. Возможно, на тот момент я не очень четко и ясно мог объяснить, почему я так решил, но понимал, что так надо поступить. Поэтому я решил ликвидировать разрозненность в самом себе. Я вернулся. В результате, я больше не мог работать в той миссии, где трудился. Мне пришлось найти другую работу, тоже связанную с христианством. Наконец я смог также получить высшее образование – в педагогическом университете.

С того времени, с 1998 года, я член Украинской Православной Церкви. Окончил курсы катехизаторов, по-прежнему веду группы по изучению Библии, преподаю на разных курсах конференциях и даже в ВУЗах. Познавать Бога я начал в протестантской среде, продолжаю в православной. Круг общения православными и христианами не ограничивается. Конфессии и юрисдикции для меня не играют большой роли. Для меня важнее всего – развитие живых отношений с Богом.

vaytseslav-gorchkov                                                      Автор материала: Вячеслав Горшков

Катехизатор, Старший методист Фонда «Открытая Библия»

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика